Дорогой Лёша,
вот и выпал первый снег. я скучаю по двум людям: по тебе и Е.К. еще я скучаю по Уфе. ты мне звонил туда на новый год, и я рассказывала про реку Белую, которую видела из окна спальни. ты собирался в Индию. уверена, что так и не доехал, а пора бы!:)
Дорогой Лёша,
как сложно прощаться с детством и как сложно замечать только цветное, когда вокруг все черно-белое. тем не менее, жизнь, конечно прекрасна!)))подумай, у нас столько поводов радоваться жизни и жаба душит тратить время (это нещадно малое количество времени) на депрессии и негативные эмоции. мы ведь живы! у нас ведь есть целая жизни и все в ней: дороги, вдохновение, любовь, дружба, песни, веселье, будущее, море, лето, весна, зима и осень, и всё-всё-всё, что есть в этой жизни - всё это Наше! Время - это самое дорогое, что у нас есть. Его не купишь ни за какие деньги. Думается мне, что его стоит тратить лишь на радость. а если случается и грусть, то пускай она будет полезной! )
Дорогой Лёша,
поздравляю тебя с жизнью! )

У меня есть Кот. Красивый. Пушистый. Ласковый. Добрый. Очень добрый. Очень большой. И очень пушистый. Он ходит по дому тихо и мурлычит так нежно. Когда он доволен, он улыбается своей чеширской улыбкой, свернувшись колачиком на диване. Когда он не доволен, он кусается. Больно кусается. Следы от его укусов остаются на целых 10 минут! Хвост у него распушается и становится дыбом, а глаза расширяются. Он с наслаждением порыкивает, когда пьет молоко и ест сладкое и фыркает, когда объедается. Очень игрив и очень редко ленится, валяясь на диване. Весь он серый. А глаза у него необыкновенные. Очень красивые. Серые. Большие. Это очень умный кот. Одно из главных преимуществ его перед другими котами - то, что он умеет говорить. Это говорящий кот. Зовут кота Сергей Седов )

Дорогой Леша,

третий день я наблюдаю за серыми облаками на моем небе из моего окна. Кажется, все снова идет своим чередом и мне осталось совсем немного, чтобы вырваться из этого круговорота событий, которые происходили со мной полгода. Мне нужно было пройти через все круги ада, чтобы понять одну истину: в жизни никогда ничего не бывает понапрасну, и только через боль мы становимся мудрее и сильнее. Мне стоило умереть в этот раз, чтобы родиться заново, чтобы снова встать на свое место, но уже другой. Даже самые сильные, самые смелые, самые умные, натыкаются на острие ножа, которое не заметили в темноте, пока мчались изо всех сил. Но никого никогда нельзя винить. Каждому воздастся по заслугам, и это точно.
Впервые за долгое время я почувствовала облегчение, но, ты знаешь, что все бы ушло насовсем с твоим приездом. Здесь для тебя до сих пор хранятся вещи и неотправленные письма. С тех пор прошло лет 5. Они все еще лежат. Для тебя есть и что-то новое и что-то давно забытое старое, но уютное.
Дорогой Леша, ты знаешь, в чем ошибка многих людей? В том, что они не помнят того, до чего доходили во время боли. Они делают выводы, становятся мудрее, начинют ценить кого-то или что-то и думают, что больше так никогда не поступят. Но проходит время, боль уходит, и снова кажется, что можно идти по старому пути, а тот путь и не вспоминается. Люди есть люди. В их ошибках нет ничего плохого, ничего хорошего, ибо все истории заканчиваются так, как должны закончиться к лучшему. А что к лучшему - это мы понимаем потом, когда проходит время.
Ты знаешь, Леша, я очень надеюсь, что ты, наконец, до меня доберешься. Мне кажется, я жду тебя очень давно. На каждом остром моменте откуда ни возьмись появляешься ты, как лекарство, как первый снег, как прозрачная листва. В тебе нет ни боли расстояний, ни болезненной потери, ни слезной обиды, ни грусти, ни печали. В тебе - давно забытое старое, но очень уютное, как если бы ты жил в мире клетчатых пледов, падающих на крышу яблок и синего неба с бегущими по нему облаками, за которыми я наблюдаю из моего окна.

- О чем думаешь? - К* отвернулся от окна и улыбнулся.
- Не поверишь: бывает, что я не думаю!
- Охотно верю. Ты бы пустила меня к окну+
- Нет, табакомэн! - вдруг подал голос Лео, молчавший всю дорогу. - Давай-ка, потерпи уже. В моей машине не курят! - он включил поворотник. - Проедем+ Слава богу, ноябрь выдался сухой.
- Красиво+ - задумчиво сказала Лена.
- Что? - К* подался вперед к переднему сидению.
- Люблю ноябрь+ Красиво вот так ехать ночью в темноте, смотреть на дорогу в свете фар+
Я приоткрыла окно, и в салон ворвался холодный осенний воздух. Все вдруг замолчали и уставились на дорогу. К* снова отвернулся к окну и застыл в таком положении. Я знаю, о чем он думал. Он думал о том, что все (абсолютно все) в итоге заканчивается дорогой, и он ее почти ненавидел в тот момент. Мы как-то в одно и то же время пришли с ним к выводу, что дороги перестали нам давать что-то новое. Они просто начали заводить не в те города ни к тем людям.
Через 15 минут мы были уже на месте в загородном баре "Orchestra", где для нас был забронирован столик. На стенах висели фотографии в стиле Пола Пэпера и Феликса Баумштайгера неизвестных авторов. В углу стояла барабанная установка, комбик, две гитары и контрабас. Как и всегда, все столики были заняты, и яркая публика тлела в ожидании нового джаза. Посетители здесь были всегда одни и те же, но, тем не менее, кого здесь только не было: дизайнеры, художники, писатели, музыканты и прочая "креативная ересь" (К* так называл социальный слой, относящий себя к работникам культуры). К* не то что бы не любил творческого общества, но почему-то с иронией относился к "любви к прекрасному", а уж тем более к желанию заработать на этом.
Когда музыканты вышли в зал, публика оживилась и зааплодировала. К команде струнных и ударных инструментов присоединились саксофонист, трубач и флейтист. Откуда-то выкатили рояль. В зале погасили свет, и юркие официанты зажгли по свече на каждом столе. Первыми пошли барабаны+ Это была любимая часть К*, и он не удержался, чтобы не побарабанить пальцами по столу.
- Джаз в полумраке прекрасен! - прокричала загадочная, одетая во все черное, Лена. Глаза ее горели. - Давайте же выпьем! Ну и ритмы!
К* заказал красного сухого вина. Ритмы нарастали, ускорялись, и все сильнее хотелось танцевать. Джаз - сумасшедшая музыка, музыка позитива и энергии, эротики и любви. Что тут скажешь, мы ведь все сами из джаза!
Чем задорнее играли труба, барабаны и клавиши, тем живее становилась публика. Справа и слева доносились счастливый смех, пьяный шепот и восторженные возгласы. Тут и там мелькали красные и зеленые платья, твидовые пиджаки, клетчатые сумки. Запахи смешались: сигареты, парфюм, фруктовый табак. Все это напоминало то ли новый декаданс, то ли новую жизнь, то ли старое, но что-то давно забытое, но явно уютное+
- Кстати, об уюте, - я попыталась перекрикнуть оглушающую эссенцию звуков. - Ну, с чего ты взял, что именно в этом городе тебе будет хорошо?
- Что? Я не слышу! - К* подался вперед к столу.
- Я говорю: почему именно этот город? Почему вообще нужно куда-то ехать?
- Ты ведь сама все прекрасно знаешь. Ты просто забыла об этом. А ведь совсем недавно тебя ничего нигде не держало! Еще пару лет назад ты бы сорвалась со мной, даже не задумываясь. В омут с головой+ Раз и все! Может+ Поехали вместе, а?
Я сморщилась:
- Я не люблю этот город. Мне в нем страшно. Он меня давит. Мне в нем неуютно, в конце концов!
- Ты знаешь, что я тебе скажу? - К* на мгновение замолчал, чтобы достать сигарету. На ее поиски потребовалась минута. Потом он закурил и снова наклонился к столу.
- Достаточно найти в городе хотя бы один уютный угол дома и спроецировать его на весь город! Не ерничай! Я знаю тебя лучше, чем кто-либо еще! Ты ведь можешь это. Мы оба можем, а? - он подмигнул и стряхнул пепел, все еще отбивая ритмы, но уже по колену.
- Нет. Мне легче спроецировать образы людей, а город - нет. Мне очень важны визуальные образы.
- Ну... тогда ты чистой воды кошка, - К* приподнял брови и посмотрел на меня. - Тебе важнее место, чем люди. Мда-с+
Когда К* сделал последнюю затяжку и затушил сигарету, барабанщик объявил медленную композицию. Публика расслабилась, но все еще не утихала. Лена достала свой изысканный портсигар и вытащила тонкую сигарету.
- Ничего никогда не меняется, - снова задумчиво произнесла она и почему-то швырнула портсигар на стол. Лео зевнул:
- Нет, дружище, скажи мне, ты почему такой эгоист? О своем отъезде говоришь нам буквально за два дня. Так не делается! И вообще, по-хорошему, если, то связать тебя и никуда не отпускать!
Я улыбнулась:
- Скажи спасибо, что он вообще нам об этом сказал! Ты же знаешь его английские привычки - никогда не прощаться, есть на завтрак яичницу с беконом, пить чай с молоком. Это весь он!
К* засмеялся:
- Да, но ты, говоря обо мне, говоришь одновременно о себе. Не забывай, что мы с тобой, можно сказать, одно целое. Страшно, как совпадают наши мысли и образы. Вот только ты почему-то стала трусихой!Да и где блеск в твоих глазах?! - он взял меня за руку, а музыканты снова заиграли быстрый джаз. - Но ты ведь сорвешься, когда придет время. Это я точно знаю, поэтому буду беспрекословно ждать!
С К* мы знакомы тысячу лет, и знаем друг друга наизусть. Мы были не просто друзьями, которые со временем притерлись друг к другу и изучили привычки, ход мыслей и постановки вопросов и ответов. Мы были, что называется, "соулмэйты" (как известно, соулмэйты никогда не умирают). Это означает, что нам не нужно было слов, чтобы понять друг друга: наши мысли и образы в головах совпадали на 99%. Это как щелчок и замыкание, как телепатия или моральные близнецы. Это феномен. Но даже эта история должна была иметь такое банально длинное окончание протяженностью в полторы тысячи километров. И дело было даже не в том, что К* хотел покинуть этот город, а в том, что ему хотелось такого окончания. Как истинным мазохистам, нам нравилось лелеять эту прощальную скорбь под стук колес поездов и под джаз, на котором были повязаны наши жизни. К* искренне и наивно верил, что когда-нибудь придет время, и я снова помчусь на вокзал с билетом в один конец. На этот раз за ним. Поэтому теперь он сидел спокойный, одной рукой держа мою ладонь, второй - отбивая ритмы, улыбался и то и дело оборачивался на музыкантов и искрящеюся публику. Свист становился громче, ритмы - быстрее, все искрилось и горело в глазах людей.
- Поэтому приглушают свет? - спросила я.
- Да. От света глаз и от огня в груди светлее в сотни раз!
- Ничего никогда не меняется+ - таинственно повторила Лена и затянулась.
Дробь учащалась, бас пульсировал в крови, пальцы спотыкались о клавиши; присоединился сакс, второй+ пошла флейта. К* в приближении музыкального взрыва сжал мою руку, публика засвистела с новой силой. Быстрее, быстрее, еще быстрее!!! 10+Лео встал из-за стола. 9+ Девушка в зеленом платье, теряя контроль, двинулась к музыкантам. 8+ парень в клетчатой рубашке поднял руки с криком "ДААА!". 7+ капли пота падали со лба барабанщика+ 6+ публика готова была взорваться. И когда осталось еще 5 секунд до слухового экстаза...
В зал вошел ты+
Музыка прекратила свое существование. Музыканты, не отрывая от тебя глаз, медленно опустили руки. Публика, шурша платьями, чуть слышно перешептываясь, повернулась к двери и застыла. Одновременно погасли свечи, и в зале запахло парафином. Воцарилась полная тишина+ Никто не мог пошевелиться. И лишь молодой человек в лиловой рубашке вдруг виновато отвел взгляд, как будто знал, что будет дальше. Только за нашим столом свеча еще горела. Дым резал глаза, но даже сквозь него было видно, какой ты красивый+ Слишком красивый, чтобы выдумать. Планета замерла на очередном повороте в ожидании конца света, как мы, еще несколько мгновений назад, - в ожидании последних пяти секунд ритмичной композиции. И тут я поняла, что опаздывала на все встречи, на все маршруты, на все поезда и самолеты из-за тебя+ Чтобы только однажды оказаться по чистой случайности в нужное время и в нужном месте. Стало неясно, кому были подарены все мои миры до тебя, но стало понятно, как и куда пропадают люди: любовь сводит с ума, иллюзия ослепляет, нежность душит, а страсть сжигает то, что осталось+ Все миры слились в одном слове - "ты". И все молча смотрели только на тебя+ А ты оглядывался по сторонам в ожидании чего-то, но не дивгался с места.
К* еще крепче сжал мою руку, и я заметила, как он побледнел после твоего появления. Я впервые увидела его потерянный взгляд. Он впервые увидел, как горят мои глаза. Сильнее, чем от джаза. Сильнее, чем от барабанов.
- Всегда найдется тот, кто будет лучше прошлого... - прошептала Лена и с сожалением посмотрела на К*. - Ничего никогда не меняется+
Все в зале опускали глаза, а потом, не говоря ни слова, вставали и выходили по одному, как после грустного представления. Последними ушли музыканты, оставив все инструменты в печальном свете прожекторов.
К* болезненно усмехнулся, разжал мою ладонь и, потушив пальцами последнюю свечу в зале, сухо произнес:
- Оказывается, меняется... Аминь...

сигарета перед сном - звучит как пошлость.
душный ветреный апрель - звучит как вечность.
а по формуле любви - нам множить сложность
на размытую больную бесконечность.
я тебе дарю себя на память,
принимаю на свой счет тебя всецело.
значит хватит смелости оставить
сердце под оптическим прицелом.
если взять меня-тебя на крылья
и разбить нас в дребезги о крыши,
то в осколке каждом будет видно,
как с тобой летим все выше, выше...

потуже петли. в слова играть:
ревнует, любит, обидит...
дорваться, чтобы в конце узнать,
как он меня ненавидит.

до конца... до самого конца
(струны рвутся, пальцы вкровь) играй!
не увидеть твоего лица
значит не дожить до первых стай.
на перроне целый день метет.
мерзнут пальцы. шутка февраля:
в нашей жизни все наоборот -
если здесь есть ты, то нет меня.
небо перевернуто вверх дном.
снег лежит на небе - не пройти.
увязаю каждый день в одном:
нас друг к другу тянет. нет пути
обогнуть, забыть, заспать, замять,
сделать вид, что не было и нет!
про кого пишу? да если б знать,
был бы хоть какой-нибудь сюжет...
про кого из нас? ты гасишь свет
и, бросая все, уходишь прочь.
улицы в бычках от сигарет
тихо обволакивает ночь.
про кого из нас? я день за днем
прожигаю новые сердца.
а ты будешь пахнуть февралем
до конца... до самого конца...

ты знаешь, я все еще захожу в тот двор, чтобы выкурить пару сигарет под нашу с тобой песню. верю, что мы курим с тобой одновременно, вдыхаем и выдыхаем. я - здесь, а ты - там. качели, на которых мы сидели в мае, теперь не раскопать, а скоро там будет грязь. наш город скоро утонет в растаявшем снегу. ты знаешь, я до сих пор жду тебя в этом мае и я очень надеюсь, что ты появишься. я так и не могу привыкнуть к разлукам, хотя давно пора. их как-то стало слишком много в моей жизни за последний год. но я, наверное, по привычке уже жду тех, кто бы остался навсегда. они, наверное есть, но я их мало замечаю. ты знаешь, когда мы вместе, мы становимся вечными, и мне нравится это чувство бессмертия, даже на расстоянии. до тебя мне сложнее добраться, чем тебе до меня, и я рада, что ты находишь время. надеюсь, найдешь его и в мае. у нас будет масса дел.

в наушниках death cab for cutie - what sarah said
"...but i'm thinking of what sarah said...: "love is watching someone dies" so, who's gonna watch you die?"
"...но я думаю о том, что сказала сара...:"любовь наблюдает за тем, как кто-то умирает". так кто будет смотреть, как ты умираешь?"

2.0 - в пользу сигарет...

п.с. жизнь - это каламбур в трех действиях. позволю себе заметить, что он прекрасен!

он восхищен... кому нужны слова?
в их пустоте лишь слышно эхо лет.
а ты опять сложна: ни да - ни нет...
кусает губы в ожиданьи "да".
по льду домой, а подо льдом - весна.
в ее глазах пока немой обет.
с ухмылкою кривой, от сердца - "нет!",
а подо льдом, как и под сердцем - "да".
а ночью возвращается мечта
(метет по крыше, близится рассвет),
и в горле застывает слово "да",
но вечером срывается на "нет".
любить так трудно, проще не любить.
читаешь сказки дочке перед сном
и учишь "да" от сердца говорить,
молчишь про "нет", оставив на потом.
все по-дурацки как-то - не беда.
живи и властвуй. вычеркнут запрет.
я каждый день живу под словом "да",
а ты мудрее. взвешиваешь...нет.
но завтра ночью под твоим окном
оркестр грянет, заорет весна.
расстает лед - всего-то ничего.
но это ВСЁ для сдержанного "да"...

предесловие:
Эльдорадо II (22:00:41 23/01/2008)
Прижмет-разведешь:)И заберешь последнее:)
otto reverse (22:01:15 23/01/2008)
нет. моя совесть мне не позволит. как ты не понимаешь? мои друзья не просто те, кто меня выручал...мои друзья - это Я, это часть меня.
унизить их, значит унизить меня.

--
снился сон. мы на побережье. я не помню, был ли это океан или черное море. но, по-моему, первое. нас много. все студенты. все цветные и веселые. вечереет. все одеты в яркую одежду. все подстрижены оригинально, оригинально одеты, оригинальны в поведении, оригинально говорят... но делать при всей этой оригинальности абсолютно нечего. и тут кто-то говорит, что там, наверху, за скалами есть отличный клуб, где играет транс и техно. вся толпа (ок. 300 человек) пошла вверх. я помню среди них из знакомых был только миша. я держалась его. там, наверху мы увидели маленький солнечный город, в центре которого был ОГРОМНЫЙ клуб, по форме напоминающий пирамиду.казалось, что сам клуб был больше по площади, чем город. он был выстроен из стекла. стекло затемненное. все вошли. женщина приятной наружности лет 45-ти попросила нас разделиться на две части. одни остались наверху, другие ушли вниз. внизу был бар и играла музыка в стиле lounge. наверху всех рассадили. в помещении было светло, несмотря на то, что окна были завешаны черными бархатными шторами. светили неоновые лампы. все та женщина вещала. она проводила какой-то психологический опрос, задавай вопрос каждому из нас. через некоторое время кто-то понял, что дело не чисто, что идет какой-то отбор, но еще непонятно для чего. первые начали вставать и двигаться к выходу. их остановила охрана. началась небольшая паника. всем сказали, что после опроса они смогут идти. одни сели, другие рванулись вперед. их посадили на место. когда опрос был окончен, одни спустились вниз, и лишь некоторые пошли к выходу, подозревая что-то неладное. среди них была и я. мишка остался там, увлеченный происходящим и какими-то девками. у выхода нас отшвырнули назад, и тут мы поняли, что нас отсюда не выпустят. претворившись веселыми, мы ушли назад. нас было 5. я, какой-то парень (блондин) и трое девок. они остались там. мы же решили попробывать еще раз, и нам удалось. это было несложно. мы быстро прошли через железную калитку, пока сторож отвернулся и также прошли через другие ворота. за воротами было солнечно и жарко. везде были ровные бетонные дорожки, люди ездили на картах, везде росли каштаны и были коротко подстрижены лужайки... здесь нас не имели право ловить, боялись... хотя до конца границы города оставалось по два километра от клуба с каждой его стороны. навстречу нам ехали два симпатичных парня в карте. нет... они были не симпатичные. и не парни вовсе. это были два мускулистых мужика. они были полуобнаженные. но когда они подъехали ближе, мы увидели, что они полностью обнаженные.
- геи? - спросила я у Д*.
- нет, посмотри внимательнее. они слабоумные.
они на самом деле оказались слабоумными, и их нелепое выражение лица отвращало... только потом мы узнали, что в этом городе отбирают молодых людей (принцип отбора мы не узнали), где оставляют их навсегда. они не работают всю жизнь. у них нет никаких проблем. они варятся на этом маленьком островке, где живет не больше 2000 человек, чуть ли ни друг на други, и знают друг друга все наизусть, строят любовь и отношения или что-то другое. у них нет ничего, им ничего не нужно делать. здесь есть ВСЁ. и деньги и дома и дорогие собачки, и машины. и только один день на середине их жизни проходит отвратно, проблемотично... это эксперемент... эксперемент на поведение...пожизненный эксперемент.

п.с. мляя....у нас в городе хлеба нет из-за этой дикой погоды))голодаем...